Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 


Автобиография рава Зильбера
(из книги "Пламя не спалит тебя")

Родился я в 1917 году в Казани. Мои благословенной памяти родители, рав Бенцион и рабанит Леа-Гитл, дали мне традиционное еврейское воспитание. С малых лет я стал изучать ТаНаХ и Талмуд; учиться мне приходилось, по понятным причинам, в обстановке строжайшей секретности.
Материальные условия, в которых жила наша семья, были крайне тяжелыми. Ютились мы в маленькой комнатушке коммунальной квартиры, знали и голод и холод.
Сдав экстерном экзамены за курс средней школы, я поступил Казанский университет, где стал изучать математику, однако своих занятий Торой не прекращал.

Нелегко мне приходилось. Какие только предлоги я не изобретал, чтобы не писать в субботу!
Трефного я, конечно, не ел. В городе был миньян - десяток пожилых евреев, и я использовал любую возможность помолиться вместе с ними. Свои занятия Торой я не прекращал ни на один день - отец еще в детстве приучил меня ежедневно по два часа учить Талмуд. Если готовясь к университетским экзаменам, я был вынужден корпеть над учебниками до трех часов ночи, то с трех до пяти я занимался Талмудом. Когда же по каким-то причинам мне это не удавалось, я записывал свой 'долг' в особую книжечку и восполнял пропущенное при первой же возможности. Руководствуясь требованиями Торы, я старался помогать людям как мог: опекал больных, давал бесплатные уроки детям из бедных семей, готовя их к экзаменам.

В университете, где моим руководителем был гениальный математик и замечательный человек, член-корреспондент АН СССР Николай Григорьевич Чеботарев, мир праху его, я специализировался по теории Галуа, высшей алгебре и теории чисел. Увлекался я и физикой, работал одно время в лаборатории Е.К. Завойского, открывшего эффект парамагнитного резонанса.
Мне вспоминается декабрь 1943 года. Война привела в Казань, где я тогда жил, массу ученых - чуть не всю Академию наук СССР во главе с самим президентом - Сергеем Ивановичем Вавиловым. Отмечали трехсотлетие со дня рождения Ньютона. На торжественном заседании было четыре доклада: "Эфир, строение материи, свет по Ньютону" - Вавилова, "Математические работы Ньютона" - моего учителя Николая Григорьевича Чеботарева, "Строение Луны по Ньютону" - Идельсона и "Портреты Ньютона" - Герасимова.
Особенно интересен и глубок был доклад Вавилова. Начал он примерно так: "При мысли о гениальности Ньютона волосы встают дыбом! Триста лет назад человек столько предвидел в науке!" Потом академик много цитировал из книги Ньютона "Математические начала натуральной философии" и среди прочего прочел: "В любом месте Вселенной между двумя точками всегда действуют силы: притяжения или отталкивания, электрические или химические. В этом я вижу вездесущие Б-га".
Помню, я вздрогнул: рискнуть произнести такое! Что стоило Вавилову опустить эту фразу или, по крайней мере, добавить, что тут Ньютон отдает дань взглядам своего времени. Но он ничего не опустил и ничего не добавил. И я подумал: "Вся земля полна славы Его!" (Ишаягу, 6:3) - мир сам поет славу своему Творцу.

Окончив университет с отличием в 1941 году, я получил направление в школу села Столбищи близ Казани, где проработал учителем больше года.
По субботам и в дни еврейских праздников я приходил на работу, задавал школьникам задачи, проводил контрольные - лишь бы самому не пришлось писать на доске или в классном журнале.
Из села Столбищи я перевелся в Казань и проработал там около двадцати лет в различных школах, техникумах и институтах. Все эти годы я соблюдал субботу, не ел запрещенную пищу и обучал еврейским законам своих детей точно так же, как в свое время обучали меня мои родители.
Не раз мои близкие друзья-евреи, от которых я не скрывал своего мировоззрения, говорили мне: 'Почему ты не живешь как все, Исаак? Зачем тебе эти мучения: не писать в субботу, есть всухомятку, рисковать каждый раз во время молитвы? Ведь рано или поздно дознаются, лишат тебя диплома, и выгонят с работы!' Если бы я сам знал о еврействе столько, сколько знали они, - то есть практически ничего, - я бы вместе с ними поражался странному для окружающий поведению религиозного еврея.
Как я уже писал, поступив в Казанский университет, я не прекращал своих занятий Торой. Именно в этом возрасте я стал постигать всю глубину ТаНаХа и Талмуда, всю правду, заложенную в Торе. Мудрость, заключенная в еврейской религии, приводила меня в восторг; сухие, казалось бы законы ритуальной чистоты семейной жизни раскрывали передо мной вечную нравственную суть. Безупречная точность нашего древнего лунно-солнечного календаря вызывала восхищение, глубокие знания еврейских мудрецов в области анатомии, физиологии, медицины, изложенные в Талмуде, были для меня неоспоримым свидетельством Б-жественного происхождения Устной Торы.
 
,
счетчик посетителей сайта
webcam girls yahoosingles